|  |  | | | Mon, Jan 31, 2005. pro Leshku Bautina |  | sad |
| Mne vchera prisnilsya Leshka Bautin. ochen' grustnyi son... i ya vspomnila, chto god nazad napisala vot eto. proshel god, i stalo tol'ko grustnee.
Две белоснежных лилии
В детстве время шло совсем не так, как сейчас. Тогда, помню, выклянчишь у мамы на полчаса подольше погулять во дворе, и кажется, что впереди целая вечность. А сейчас, глядя на вальсирующие за окном снежинки, думается - вот, через каких-нибудь полгода уже и лето настанет. Пара месяцев, всего ничего...
Но это только про будущее так, с прошлым же все по-другому. Еще не прошло и трех месяцев с убийства Лешки, а сколько всего позади! И упомнить все тяжело.
А тяжелее всего осознать, что среди этого, происходившего, не было знакомой улыбки и огромных зеленых глаз.
Мы не виделись месяцами, не перезванивались чтобы просто поболтать. Но зато когда встречались - радость от встреч была обоюдно искренняя. У меня до сих пор в электронном ящике лежит Лехина записка "Анька! Я так соскучился! Увижу - затискаю." Она там лежит уже полтора года, и будет лежать и перечитываться, потому что каждый раз, когда я открываю ее, меня окатывает волна тепла, и нежности, и света... И сейчас я читаю эти слова без слез, но с улыбкой, вспоминая, как получила это письмо и смеялась от радости, и как меня действительно потом затискали.
Подруга сказала: "плохо так говорить, но мне кажется, что, с момента Лешкиной смерти, я чаще думаю о нем, чем когда он был жив". И я ловила себя на том же... По-моему, это от того, что к обычным мыслям из серии: "вот здесь мы с Серегой сидели на ступеньках и слушали уличного музыканта", или "в этом кафе мы с Любкой и Игорем пили шоколад с ликером" -- к этим милым и банальным искрам воспоминаний, из подсознания, из грусти и тоски, выплывает фатальное осознание: "вот пиццерия на Union Sqare, в которой мы с Алькой и Лешкой хавали ланч на мой день рождения. Больше так уже не получится," "В прошлый раз, когда я ночевала у Алинки, Лешка с Данилой пришли нас разбудить с утра после вечеринки, чтобы позвать с ними на пляж. Такого больше никогда не будет," "я делала сырники в прошлый раз, когда мы отдыхали в горах и Лешке понравилось. Как же здорово, что я смогла его чем-то порадовать, потому что больше у меня такой возможности уже не будет"...
Мельком вспоминая что-то приятное, обычно на это не обращаешь внимания. Но когда приходит осознание того, что это хорошее не повторится, что оно осталось в прошлом навсегда, и что прошлое ограничено исключительно человеческой памятью, таким воспоминаниям придается (подсознательно или сознательно) большее значение. Их замечаешь. Как у Толстого: "Кажется, что, как нарочно, ударяешься все больным местом, а кажется это только потому, что только удары по больному месту заметны." И главное - так правильно. Так необходимо, чтобы не потерять ту коротенькую ниточку, которая все еще связывает с Лехой. это не лицемерие, это ностальгия.
Когда мы познакомились с Лехой -- на КСП полтора года назад -- меня очень удивило, сначала даже покоробило, то, что Леха сразу стал вести себя с нами, как с закадычными друзьями. Зашить ему тельняшку, поцеловаться с Любкой, ответить на нескромные вопросы, пойти к черту на кулички, чтобы выпить с какими-то его знакомыми... а через пару недель ночью, в интимной обстановке, уже плескаться с Лехой и Алинкой в бассейне. Для меня, тоже не особо замкнутой, это было все-таки слишком быстро. Но сейчас я радуюсь, что вышло по-Лешкиному. Потому что моими темпами мы бы долго и обстоятельно преодолевали дистанцию между "знакомыми" и "друзьями", которую Леха, сам не заметив, сократил вдвое в первую же встречу. А значит, мы бы меньше времени провели вместе. И это было бы фигово, по крайней мере для меня, ведь я бы успела меньшему научиться у Лешки.
А научиться было чему... Помню, как-то спросила его, откуда он знает одного общего знакомого. Он сказал, что познакомился с ним на Что Где Когда в Rutgers'e, и с тех пор продолжает общаться с ним. Формулировка запомнилась: "А что, хороший парень, почему бы не тусоваться?" А ведь правда, зачем о чем-то еще думать, соблюдать какие-то условности, когда человек тебе интересен и хочется проводить с ним время? А то, что он приезжал к Алинке в гости вечером чтобы просто поболтать, или поиграть в теннис, или сходить с нами в кино, и все это - вечером, после работы... 40 минут на машине в каждую сторону, не раз плюнуть. Но жить надо по полной программе, чтобы не горевать об упущенных возможностях и не скучать без дела. И еще, Лешка не придерживался глупостей "социальной жизни": не обязательно позвонить перед приходом, если знаешь, что застанешь друга дома; можно запросто дать мне Евкин телефон, когда мне нужно напроситься с кем-нибудь поехать на КСП (тем самым, между прочим, как оказалось, если не сохранить мне или Борису жизнь в разбитой Валеркиной машине, то по крайней мере помочь нам избежать увечий); не задумываясь, собрать совершенно разных людей в одном месте, не задаваясь вопросом - подходят ли они для общения друг с другом, ведь раз они все общаются с Лешкой, значит вполне спокойно могут общаться и между собой. И какая разница, что они там себе подумают при этом, ведь важно только чтобы всем было хорошо и весело. Радостно. Солнечно.
А у меня на совести два не перезвоненных сообщения в мобильнике, а в памяти - улыбка и голос, ТАК называвший по имени: меня "Анюта", Альку - "Алинка", Любку - "Любаха"... |
| | | | | | |
|
|
|
| | | |
|
