Красная Шапочка
Красная шапочка шла по зимнему лесу. Деревья вокруг были слегка покрыты инеем, но, ни смотря на невыносимый холод, снега этой зимой было маловато. Сопли замерзали в носу, и это мешало сосредоточиться на ходьбе и забыть на время о том, что ещё только конец Декабря, а продуктов осталось максимум на две недели. Ужасная зима, что не говори. В довершение всех неприятностей откинула копыта , отравившись несвежими пирожками, Бабушка. Это случилось ещё до начала Больших Морозов и, конечно, на самом деле послужило не "довершением", а началом всех бед. Красная Шапка сразу же, не впадая в панику, начала искать, кто бы и, главное, чем бы вырыл могилу. Было бы чем - вырыла бы в конце концов сама. Но этого "чем" не находилось, т.к. было спионерено ещё летом соседями, живущими на 30-ом километре от Бабушки. В поисках рыльного орудия прошло 5 дней, а потом ударил Мороз. Была только середина Ноября и никто такого не ожидал (да и некому было ожидать - вокруг ни души). Всё, что ещё не было снято, выкопано или сорвано, так и осталось висеть (или лежать) на морозе, моментально утратив своё основное свойство - съедобность. В промёрзшей за одну ночь на два метра земле копать могилу и думать было нечего, поэтому совсем неживая бабушка осталась в холодных сенях до весны. Сама идея долгосрочного проживания с бабушкой под одной крышей страшно пугала Красную Шапку даже в лучшие (для бабушки) времена, а теперь и вовсе приводила в ужас: у бабушки был несносный характер. Кроме того, была угроза после того, как закончатся припасы, погрязнуть в каннибализме, что уж вовсе не радовало.
Красная Шапочка шла на заброшенную железнодорожную станцию за углём, которого, слава богу, хватит там надолго. Но по такой погоде за раз много самой не унесёшь, вот и приходится таскаться каждые три дня, а потом отогреваться кипятком: В голову вкрадывались всякие мысли. Помощничка бы! Она вспоминала Волка. Когда (о, как давно это было !!) она первый раз его встретила? Это ведь было ещё до Короткой Войны, в округе жило тогда много народу, а у неё, у наивной 12-летней девчонки, Волк, кроме страха, ничего не вызывал, и все его уверения пропали даром: Теперь она повзрослела. Вот уже полтора месяца, как живёт одна. Это всё ведёт к тому, что 17-летней девки, появляются стыдные мысли. О зоофилии, например. Раньше это было бы сумасшествием, но мир после Войны неясным образом изменился и изменил её: Образ молодого, сильного, статного Волка вставал перед глазами (и заставлял покрываться инеем худые ножки). Какой он теперь, этот Волк?.. Возмужал, наверное, за эти 5 лет, изменился, о ней и думать-то позабыл:Или не забыл? Эх, если б лето, ромашку, проверила бы, а так - какая тут ромашка, когда еле самогонный аппарат спасла. Треснул бы, окаянный, коли бы из сеней не занесла в последний момент: Мысли о самогонном аппарате напомнили о живительной жидкости, которая плескалась во фляжке на боку и которой мешало замёрзнуть повышенное содержание этилового спирта. Но нет, самогон надо оставить на обратную дорогу, тогда будет значительно хуже, и он окажется как нельзя кстати. Хотя: Запас довольно большой, может быть, немного заправиться сейчас?.. "Немного" - это оказалось 3/4 литровой фляжки. Сразу стало теплее и веселее идти. Опять появились слегка отступившие было под напором холода мысли о Волке. Вся в своих мечтах, она не заметила коряги и зацепившись за неё, полетела в небольшой овраг. Красная Шапка скатилась по склону и больно ударилась спиной, но почему-то подниматься не было желания. Ей стало тепло и спокойно. Сладостное чувство обволакивало всю её с головы до ног, ей хотелось закутаться в снег и погрузиться поскорей в мечты. Ей уже казалось, что сейчас лето, и она среди душистого сена в чьих-то горячих объятьях: В то время, как её разум летал где-то далеко, в её теле происходили необратимые и смертоносные процессы. Руки и ступни были уже отморожены, но она этого не чувствовала, ей было всё равно, ОНА БЫЛА С ВОЛКОМ.
В это самое время в поисках чего-нибудь съедобного поблизости рыскало какое-то непонятное существо. Оно было покрыто 18-сантиметровой, слегка вьющейся (чтобы лучше сохранять тепло) черной шерстью. Почему она стала такой, оно не знало, хотя, возможно, сработала природная приспособляемость. Хвост у этого существа был ободран, собственно, от хвоста остался только обрубок. И то только потому, что отгрызть и его не было никакой возможности. Голод пригнал это создание в края, из которых оно ушло много зим назад. Однако и в этих краях было не густо: за три дня, которые оно здесь ошивалось, на его долю перепала только одна замерзшая мышь. Мало кто признал бы в этом худом, ободранном, заросшем шерстью существе того Шапочкиного Волка. Но это был он. Долгие скитания привели его обратно в родные края. Он с трудом их узнавал. Теперь его в зрение изменилось. Да и мало что осталось от тех богатых, густонаселённых мест. Волк как раз вспоминал давнишний местный люд, когда вдруг почувствовал в воздухе почти забытый запах. Это был запах спирта со слабо примешивающимся запахом давно не стираного белья. Для волка всё это показалось просто райским ароматом, вселило надежду. Он побежал на запах и через несколько десятков метров действительно увидел лежащего человека. Что-то в нём показалось Волку знакомым, но он долго не размышлял, а сразу накинулся на тело. С трудом преодолевая нетерпение, он разодрал зубами одежду. И - о счастье! - тело оказалось ещё тёплым!! Он начал вгрызаться в живот. А Красная Шапочка кроме единения с Волком, ничего уже не чувствовала: Ну а Волк, может быть, дотянет теперь до Нового Года. Но кому из них повезло больше, никто не знает и не узнает теперь уже никогда...
